Высокий, спортивного телосложения человек ворвался в комнату:

— Эллери Квин, да это ты, разрази меня гром!

Эллери стремительно поднялся; они пожали друг другу руки.

— Что тебя привело сюда? Все разнюхиваешь?

— Как обычно, Джон. Очередной случай, — пробормотал Эллери. — Честно говоря, не люблю больниц. Они наводят на меня тоску. Но мне нужна информация.

— Рад помочь. — Манера говорить у доктора была резкая; под стать ей — проницательные синие глаза и быстрая улыбка. Схватив Эллери за локоть, он повлек приятеля к двери. — Но здесь нам нельзя говорить, старик. Пойдем в кабинет. Я всегда найду время поболтать с тобой. Наверное, несколько месяцев минуло с тех пор, как мы виделись...

Они прошли несколько шагов и повернули налево, войдя в длинный, блистающий чистотой коридор с чередой закрытых дверей. Запах дезинфекции усилился.

— Ах, тени Эскулапа! — вздохнул Эллери. — Этот ужасный запах на тебя что, совсем не действует? Бьюсь об заклад, я бы задохнулся после дня, проведенного здесь.

Доктор Минхен только усмехнулся. Они прошли мимо множества дверей до конца коридора и свернули в другой.

— И ты бы привык. Уж лучше вдыхать лизол, дихлорид ртути и спиртовые пары, чем бактерии, кишащие в людском месиве... А как дела, как инспектор?

— Так себе. — Взгляд Эллери затуманился. — Дурацкий случай... у меня на руках все, кроме одной небольшой детали... И если это так, как я предполагаю...

Они вновь пересекли холл, расположенный симметрично только что оставленному. На глухой стене была одна-единственная дверь, на которой значилось: «Галерея амфитеатра». Налево была дверь, на которой висела табличка «Доктор Люциус Даннинг, старший интерн». Чуть дальше на двери — «Комната ожидания», и, наконец, третья дверь, возле которой доктор Минхен остановился с улыбкой. На двери сияла металлическая табличка: «Доктор Джон Минхен, медицинский директор».